«Герой нашего времени», Михаил ЛермонтовПять повестей, и ни одна не стоит на своём месте

Пять повестей вразнобой

Книга начинается в дороге: проезжий офицер едет из Тифлиса, встречает старого штабс-капитана Максима Максимыча, и тот рассказывает ему про Печорина и Бэлу, дочь мирного князя. Во второй повести рассказчик видит Печорина сам, один раз в жизни. Потом он печатает его дневник, и дальше Печорин говорит сам за себя: «Тамань», «Княжна Мери», «Фаталист».

В жизни Печорина всё шло иначе. Первой случилась «Тамань»: он объясняет казакам, что он офицер и едет «в действующий отряд». «Княжна Мери» идёт после отряда, на водах, где он встречает Грушницкого: «Я познакомился с ним в действующем отряде». Последняя запись в ней сделана «в крепости N», откуда «Максим Максимыч ушел на охоту»: в той самой крепости, где случились «Бэла» и «Фаталист». А «Максим Максимыч» — почти через пять лет. Ни одна из пяти повестей не стоит на своём месте.

Рассказчик знает, что дразнит читателя. На середине «Бэлы» штабс-капитан умолкает, и рассказчик честно предупреждает: окончание будет позже, а пока перевал через Крестовую гору. Если не терпится, «переверните несколько страниц, только я вам этого не советую…» А английский перевод 1912 года, по которому я сверял цитаты, переставил повести ещё раз: «Фаталист» у него стоит перед «Княжной Мери».

Похороны на трети книги

Между «Максимом Максимычем» и «Таманью» стоит предисловие на одну страницу. Его первая фраза: «Недавно я узнал, что Печорин, возвращаясь из Персии, умер». Следующая ещё лучше: «Это известие меня очень обрадовало». Рассказчик не злорадствует, просто теперь можно печатать чужой дневник.

До этой фразы в книге 13 727 слов, после неё — 27 883. Получается, две трети книги мы читаем дневник человека, о котором уже знаем, что он умер. А он там молод, здоров, влюбляет в себя княжну и стреляется на дуэли.

Зачем так? Сначала мы узнаём, что Печорин сделал, со слов Максима Максимыча: «наделал он мне хлопот…» Потом читаем, как он видел это сам. Рассказчик объясняет этот ход в том же предисловии, одной фразой.

Ночь перед дуэлью

Моя любимая деталь — в «Княжне Мери». Ночью перед дуэлью с Грушницким Печорин не может уснуть и пишет: «И, может быть, я завтра умру!..» Дальше страница о том, что его так никто и не понял.

Следующая запись сделана уже в крепости. Дуэль позади, Грушницкий убит, Печорин скучает у окна, перечитывает ту страницу и смеётся над собой. А нам не смешно: ещё на трети книги мы прочитали, что он умрёт по дороге из Персии.

Встреча через пять лет

По-моему, это самая грустная сцена книги. Почти через пять лет после крепости Максим Максимыч узнаёт, что Печорин в городе, и до ночи ждёт его у ворот. Утром бежит к нему через площадь «что было мочи» и хочет кинуться ему на шею, а тот «довольно холодно, хотя с приветливой улыбкой, протянул ему руку».

Максим Максимыч спрашивает, что он поделывал все эти годы. «Скучал!» Потом вспоминает про бумаги, которые таскает с собой: «Что мне с ними делать?..» — «Что хотите!» Обиженный старик собирается пустить тетради на патроны, а потом швыряет их на землю и отдаёт рассказчику. Без этой обиды не было бы дневника, а с ним и трёх повестей из пяти.

Конец там же, где начало

Последняя повесть о том, записана ли судьба заранее. Печорин в шутку предлагает пари, что предопределения нет, поручик Вулич его принимает, приставляет пистолет ко лбу, и тот даёт осечку. Печорин уверяет, что видел на его лице «печать смерти». Той же ночью пьяный казак зарубил Вулича шашкой, и последними его словами были: «Он прав!»

Потом Печорин возвращается в крепость и рассказывает всё Максиму Максимычу. Книга кончается там же, где началась: в той же крепости, у того же старика. В первой повести Максим Максимыч говорил про Печорина, что есть люди, «у которых на роду написано», чтобы с ними случалось необыкновенное. А последнее, что он говорит в книге, — о Вуличе: «видно, уж так у него на роду было написано...»

Вердикт

Читать. Не ради «лишнего человека» из учебника, а ради того, как собрана книга. Лермонтов тасует повести, чтобы мы сначала осудили Печорина, а потом его поняли. И всё это в 41 610 словах: короче многих романов из той же программы.

В школе спрашивают, хороший он или плохой. Печорин сам ответил на это в ночь перед дуэлью: одни скажут, что он был добрый малый, другие — что мерзавец, «И то и другое будет ложно». Минус балл за Грушницкого: его фамилия встречается в книге 122 раза, и это сильно больше, чем мне было нужно.