«Великий Гэтсби», Фрэнсис Скотт ФицджеральдСорок три раза «старина», и ни разу Дейзи

Сначала «старина», потом имя

Гэтсби долго нет. Историю рассказывает Ник Каррауэй, его сосед, и две главы мы только слушаем, что болтают о хозяине огромного дома, да один раз видим его издалека, ночью на лужайке. Заговаривает Гэтсби только в третьей главе, когда позади уже четверть книги.

Ник на вечеринке, за его столиком сидит незнакомец примерно его лет. Они вспоминают войну, и незнакомец зовёт его утром опробовать новый гидроплан: «Хотите со мной, старина?» Ник признаётся, что хозяина ещё не видел: приглашение принёс его шофёр. «Я Гэтсби», — вдруг говорит незнакомец. Между «стариной» и именем сто три слова.

И в тот же вечер Ник понимает, чего это слово стоит. Гэтсби провожает последних гостей, Ник извиняется, что не узнал его в саду, и слышит: «Не берите в голову, старина». Рука Гэтсби при этом ободряюще касается его плеча, и Ник замечает, что в слове близости не больше, чем в этой руке. Всего в книге «старина» прозвучит сорок пять раз.

Кому он это говорит

Обещанный подсчёт. Я выписал все сорок пять «old sport» и для каждого нашёл, кто его говорит и кому. Два раза это Том, передразнивая, остальные 43 — Гэтсби. И тридцать четыре из них достаются Нику, соседу, который нам всё это рассказывает.

Девять расходятся по разным людям. Пять раз — Тому Бьюкенену, мужу Дейзи, и все пять в одной главе, седьмой. Два — Клипспрингеру, который живёт у Гэтсби в доме и играет ему на пианино. Один — полицейскому на мотоцикле, который догоняет их машину: Гэтсби машет у него перед глазами белой карточкой, и тот извиняется: «Теперь буду знать вас, мистер Гэтсби». И один — кому-то в телефонной трубке, прямо посреди экскурсии по дому для Дейзи.

А Дейзи — ни одного. Женщина, ради которой он купил дом через залив, не слышит от него «старина» ни разу. Джордан Бейкер рассказывает Нику, что Гэтсби купил этот дом, чтобы Дейзи жила прямо напротив, и наполовину надеялся, что однажды вечером она забредёт на одну из его вечеринок. Она так и не забрела.

Двенадцать раз за одну главу

Гуще всего «старина» в пятой главе, где Гэтсби впервые почти за пять лет видит Дейзи: двенадцать раз на 4 251 слово, почти вдвое чаще, чем в седьмой. Встреча у Ника за чаем, и Гэтсби волнуется так, что слово вылетает само. Вдвоём с Ником они разглядывают двенадцать лимонных пирожных из кулинарии, на вопрос «Сойдут?» Гэтсби отвечает: «Конечно, конечно! Отличные!» — и глухо добавляет: «…старина».

Потом он ведёт Дейзи по своему дому. В одной из комнат на полу делает гимнастику растрёпанный человек в пижаме: это Клипспрингер. Позже Гэтсби велит ему сыграть на пианино, а когда тот после первой песни опять твердит, что совсем разучился, командует: «Не болтай, старина… Играй!»

Но девять «старина» из двенадцати достаются Нику. Даже когда Дейзи у Гэтсби в спальне приглаживает волосы его золотой щёткой, а он сидит, прикрыв глаза рукой, и смеётся, договорить он не может, и слово опять уходит Нику: «Самое смешное, старина… Я не могу… Когда я пытаюсь…» А у окна он говорит Дейзи, что, если бы не туман, отсюда был бы виден её дом и зелёный огонёк, который всю ночь горит у неё на причале.

Где вы этого набрались?

Седьмая глава, самая длинная в книге: душный номер в нью-йоркском отеле «Плаза». Здесь Гэтсби впервые говорит «старина» Тому, мужу Дейзи: «Почему бы не оставить её в покое, старина? … Вы же сами хотели в город». Через минуту Том цепляется: «Все эти ваши „старина“. Где вы этого набрались?»

Ответа нет: Дейзи просит не переходить на личности. Зато Том спрашивает про Оксфорд, о котором Гэтсби рассказывал Нику в машине, и тот признаётся, что был там в 1919 году, всего пять месяцев, «поэтому я не могу по-настоящему называть себя оксфордцем». А потом говорит Тому прямо: «Мы любили друг друга всё это время, старина, а вы не знали».

В пятый раз он называет Тома «старина», когда речь заходит о его приятеле Уолтере Чейзе, и Том срывается. Гэтсби ничего не отвечает. И больше ни разу не говорит Тому этого слова: все «старина» после этой сцены снова достаются Нику.

Последний «старина»

Последний раз Гэтсби говорит «старина» вслух на следующее утро после «Плазы». Ник не может от него уйти, пропускает поезд за поездом и наконец говорит: «Я вам позвоню». — «Позвоните, старина». Уже у изгороди Ник оборачивается и кричит через лужайку: «Дрянь они все… Вы один стоите их всех, вместе взятых». Это, пишет он, единственный комплимент, который он сделал Гэтсби.

Днём Ник четыре раза звонит ему из конторы, но линия занята. В тот же день Гэтсби убит. Ник звонит Дейзи, а она с Томом уехала, не оставив адреса. И тогда он слышит в голове голос Гэтсби: это сорок пятый, последний «старина» в книге, и Гэтсби его уже не произносит.

На похороны почти никто не пришёл. Клипспрингер, которому достались два «старина», позвонил накануне спросить про свои теннисные туфли. Были отец Гэтсби, священник, слуги, почтальон и человек в очках, похожих на совиные, которого Ник когда-то застал в библиотеке Гэтсби. А Дейзи, пишет Ник, не прислала ни записки, ни цветка.

Вердикт

Читать. Не ради вечеринок, их и так все помнят, а ради того, как слово для всех подряд под конец становится словом для друга. И ради последней страницы, где Ник ночью сидит на берегу и думает о зелёном огоньке, в который верил Гэтсби.

Обычно этот роман пересказывают как историю об американской мечте и о том, что любовь не купишь. Это правда, но для меня он ещё и про то, кому что говорят. Сорок три «старина» Гэтсби раздал всем подряд, и, по-моему, всерьёз это слово принял один Ник. Минус балл за то, что книга такая короткая: я только вошёл во вкус, а «старина» кончились.